Drm Алексеев

Репортер собственной жизни…

Медали

Февраль22

За отвагу

Коллекционеры — странные люди. Вместо того чтобы потратить деньги на что-то более рационально-полезное, они тратят их на пополнение своих коллекций. Это, правда, скорее относится к небогатым собирателям. Те, у кого в кармане завалялась сумма на новенький автомобиль к ним, конечно, не относятся.

Впрочем, не стоит судить об увлечениях, которые не понимаешь. Юра не был коллекционером, как и все в детстве собирал марки, какие-то фантики, но это быстро прошло. Зато он, как очень немногие, понимал силу страсти коллекционеров. За редкие вещи они могли если не переступить через закон, то через моральные нормы легко. Его отец зарабатывал на перепродаже ценностей, полученных, зачастую, не самым честным путём. На этом, кстати, и погорел, оставив сыну стальной фашистский крест и казачью саблю. От креста Юрий тут же избавился, а вот сабля со стены родительского дома перекочевала в его собственный очаг.

Промозглый осенний вечер. Простуженные люди спешат домой. С первыми признаками насморка брёл домой и Юрий.

Весь вопрос заключался не в том, накажут или нет, да и не в том, нужны ли деньги или нет. Ответ тут однозначный, «нет» и «да», соответственно. Вопрос заключался в том, сможет ли он это сделать.

Сотрудники проблемной лаборатории были не то что волонтёрами, а скорее идейными бойцами. Работать над технологиями, которые, возможно, через полвека перевернут мир за зарплату научного сотрудника. Могут только идейно укреплённые люди. Вокруг лаборатории постоянно крутились какие-то непонятные личности, ищущие, что и как продать.

Вот именно такого рода человек подошёл к Юрию и сходу предложил увесистую пачку банкнот. А за что? За три исписанные тетрадки. Ну и за молчание разумеется.

Юрий один из немногих, кто имел полный доступ к архиву проблемной лаборатории. Месяц назад начался перенос части архива в другое помещение. И при демонтаже одной из полок обнаружилась ниша с какими-то документами. Помимо документов там лежали три толстые тетради.

Юрий сразу догадался, что вся суть в тетрадях и оставил их в сейфе кабинета, а документы оформил как положено. Но не зря по лаборатории рыскают полуграмотные капиталисты и о тетрадках как-то узнали.

Сумма, действительно, была очень солидная. Вот только информация в тетрадях стоила куда дороже. Юрий не успел детально ознакомиться с содержимым, но что-то там говорилось о магнитных полях земли и о получении энергии. Причём, расписывалось всё очень подробно, а также был проект установки. Скорее всего, лаборатории просто запретили заниматься этим вопросом, как это часто бывало в советском союзе.

Эти тетради не давали Юрию спокойно жить. Он прекрасно понимал, что поступил не корректно, присвоив себе записи, но и отдать начальству, он не мог, поскольку видел, что бывает в таких случаях. Но и реализовать, да хотя бы опытным путём подтвердить написанное, было невозможно.

«Нет, ну я не против продажи таких вещей», — рассуждал он — «Понятно, что время такое. Но ведь продаётся это всё за рубеж — вот что обидно. Для наших компаний  это слишком долгосрочное вливание денег. У нас всё просто: привёз, продал, разницу в карман.

От невесёлых мыслей Юрия отвлёк старик, стоявший на краю пешеходной зоны. На этом месте, зачастую, стоят челноки, перепродающие монеты, значки, марки. Но в такую погоду даже эти люди себя жалели.

Стоял дед, видимо, давно и успел замёрзнуть. Перед ним на деревянном ящичке, укрытым какой-то тряпкой, лежали награды.

Вряд ли Юрий бы ответил, зачем подошёл и зачем начал разглядывать награды.

За Сталинград. За отвагу, за Взятие Берлина и армейская фляжка…

-Бери сынок, недорого отдам.

За Сталинград. За отвагу, за Взятие Берлина и армейская фляжка…

Юрий посмотрел на старика, а потом снова:

За Сталинград. За отвагу, за Взятие Берлина и армейская фляжка…

-Да ты чего дед…, — Юрий просто потерялся, — ты… ты награды свои продаёшь?

Старик молча, с видом уже пережившего самое страшное унижение, наблюдал, как Юрий достаёт из кармана кошелёк, вытряхивает из него всю наличность…

В кошельке оказалась только мелочь. Бросив все имеющиеся деньги на медали, собрал тряпку в импровизированный мешок и воткнул этот комок в замёрзшие руки старика. Бросившись к банку, он добавил: «Стой тут!». Но через несколько шагов понял, что сберкнижка осталась в кошельке, завёрнутая в тряпку. Пришлось вернуться.

Чуть меньше четырёх тысяч — это всё, что они с женой смогли сберечь. Но, в тот момент, какая-то животная ярость от такой несправедливости полностью захватила Юрия.

Все деньги он отдал старику, взяв с него честное слово некогда не продавать свои награды.

Через двадцать минут быстрой ходьбы мысли немного успокоились, и Юрий, нет, не пожалел,  просто начал задумываться, как быть дальше.

Занимать было не у кого, а кормить семью как-то надо…

Николай Ильич медленно шёл домой. Ноги, и без того плохо слушавшиеся, теперь замёрзли, и каждый шаг отдавался болью в суставах. Дойдя до дому, он не стал включать свет. Было ещё не так темно. Он достал из-под кровати тайно хранимую от сына бутылку водки, налил две стопки и долго разговаривал с погибшим под Сталинградом однополчанином Аркашкой. Скупая слеза, пробираясь через окопы памяти на коже, скатилась на стол.

Николай Ильич умер через несколько дней от воспаления лёгких, немного не дотянув до своего 85 года рождения.

Медали, несколько недель спустя, вернулись на продажу. Они пополнили ассортимент уличного перекупщика ценностей, обмененные на бутылку водки.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
автор опубликовано в рубрике Рассказы | 1 комментарий »    
  • sergetref

    Не каждый бы добежал до банка, если бы вообще побежал. Свой благородный порыв мы же сами и душим призывая себя к здравомыслию. Сколько мертвецов у нас за плечами? Сколько прекрасных поступков мы не совершили. Банальная трусость.

    P.S. Рад за героя